|
Одним из наиболее ярких представителей азербайджанского землячества в Петербурге был Мирза Джафар Топчибашев, который прибыл в Петербург в составе посольства Персии в 1817 году. Двадцатисемилетний Джафар уже имел перед своим именем персидское слово - Мирза, на которое имели право только высокообразованные люди. К слову сказать, если это слово было написано после собственного имени, например, Аббас Мирза, то так в Персии называли только принцев правящей династии.
Город Гянджа, где родился Мирза Джафар, с 1804 года находился под российским управлением и поэтому неудивительно, что ему было предложено поступить на службу в Азиатский Департамент Министерства Иностранных Дел России в качестве переводчика с восточных языков. Мирза Джафар, кроме родного азербайджанского, свободно владел русским, арабским, персидским, турецким, грузинским и армянским языками. В то время персидский считался на Востоке языком Высокого Искусства. Поэтому, Топчибашев приглашается преподавателем Персидской Словесности в Главный Педагогический Институт, который вскоре был преобразован в Санкт-Петербургский Университет.
Много лет спустя его ученики - известные русские ориенталисты В.В. Григорьев и П.С. Савельев, в своих воспоминаниях изложили методику преподавания персидского языка Топчибашевым. Прежде всего, они отмечали, что максимальную пользу от общения с ним получали студенты, уже знавшие язык, но желавшие овладеть им в совершенстве. Он разбирал с ними, в частности, "Гюлистан" и "Бустан" Са'ади, избранные газели Хафиза, месневи Джалал-Эд-Дина Руми, отрывки из "Шах-Наме" Фирдоуси. При этом, Мирза Джафар парафразируя текст, т.е. перелагая стихи в прозу, приучал их выражаться по-персидски не только правильно, но и изящно. Он сам был для них живым образчиком яркого персидского поэта суфийской школы. В его переводе на персидский были изданы "Крымские сонеты" Адама Мицкевича. Ученики Мирзы Джафара учились у него каллиграфии. Сам Мирза великолепно владел каламом - тростью для письма, и его ученики получали знания в этом весьма важном на Востоке предмете образования. К большому сожалению, его личный "Диван" остался в рукописях и не изучен до сих пор┘
Сам он прославился успешным разбором знаменитой Ардебильской коллекции рукописей в Императорской библиотеке, за что был в 1829 году Высочайше пожалован Николаем I наградой в 1500 рублей. В то время эта сумма была равна годовому жалованью Генерала. И такая высокая оценка труда Топчибашева была не случайной. Начиная с Петра, все русские Императоры уделяли особое внимание собиранию в российских музеях и архивах редких рукописей. Поэтому, во время Русско-Персидской войны, командовавший русскими войсками Генерал - Адъютант Граф И.Ф. Паскевич-Эриванский приказал Графу Сухтелену при занятии Ардебиля "принять необходимые меры предосторожности для охранения мечети Шейха Сефи", где была богатейшая библиотека рукописей. Позже, Паскевич в письме к графу Чернышёву в числе всех ценностей, подготовленных к отправке в различные хранилища России, первой называет именно эту коллекцию. И добавляет, что за неё Граф Сухтелен положил на гробницу Шейха 800 червонцев. Тем самым было демонстративно показано, что рукописи куплены, а не захвачены силой, как материальные ценности. А среди них были изумительные ювелирные изделия, в том числе и драгоценный трон Аббаса Мирзы. Интеллектуальная собственность тогда ценилась неизмеримо выше материальной┘
Профессиональная карьера Мирзы Джафара в Петербургском Университете была чрезвычайно успешной. Он последовательно занимает должности экстраординарного (1835) и ординарного (1843) Профессора. В 1846 году Мирза Джафар Топчибашев, в числе других выдающихся учёных России, стал Членом-Учредителем Императорского Русского Археологического Общества. Через два года, Высочайше пожалован чином Действительного Статского Советника. Был награждён всеми Императорскими Орденами, соответствовавшими гражданскому чину IV-го класса.
| 
О проекте 
